Жанатас и другие камни Каратау

Жанатас, Каратау, Андрей Михайлов, социум, историяВ отличие от литературы, в картографии точка вовсе не подразумевает какого-то окончания. Скорее наоборот – это лишь своеобразная веха. Вроде того достославного и замшелого обелиска на распутье, от которого добрый молодец может свободно скакать в любую сторону.

Точка на карте – это координаты не только в пространстве, но и во времени. Ведь всякая история начинается с географии. Наша цивилизация – плоть от плоти нашей планеты. И в конечном итоге, чтобы хоть как-то разобраться в сути тех или иных явлений, случающихся в обществе и с обществом, все равно придется снизойти до материальной основы, которая лежит в фундаменте и определяет все казусы и перипетии нашего бренного бытия.

Вот потому в новом проекте «Свободы Слова» речь пойдет о земле. О той уникальной земле, на которой мы родились, живем и частью коей станем так же, как уже стали ею многие поколения наших предков. Той земле, где благодаря Случаю нам с вами выпало счастье коротать время, вынесшее всех ныне сущих из темных глубин мироздания в светлый блик ослепительного Белого Света. Мы убеждены, что коротать его нужно так, чтобы не было стыдно. Ни нам, ни нашей земле.

Корни любой истории следует искать в географии. Той классической географии Риттера, Гумбольдта и Семенова-Тян-Шанского, включающей в себя весь комплекс «наук о земле», и иначе как в комплексе никакого значения не имеющей. Потому-то для зачина и был выбран Жанатас – город, который, несмотря на свою номинальную молодость, имеет, быть может, самую древнюю «естественную историю» в Казахстане.

 

Тайный город

Жанатас, Каратау, Андрей Михайлов, социум, историяПритаившийся в котловине, город выплывает навстречу многоэтажными руинами микрорайона с зияющими проемами окон и сквозными ветрами, гуляющими через бесполезные стены чьей-то брошенной в сумрачные времена жилплощади. Кажется невероятным, что еще пару десятилетий назад тут проживали тысячи более или менее счастливых жильцов. Утром они отправляли детей в садики и школы, вечером выходили во дворы посидеть с соседями на скамейках и посмотреть на играющих отпрысков. 5-го и 20-го числа каждого месяца получали положенную зарплату и устраивали по сему достойному поводу маленькие праздники, не особо задумывались над своим будущим и, вполне возможно, искренне любили свой город.

Этот апокалипсический микрорайон на въезде – главный имиджмейкер сегодняшнего Жанатаса, довлеющий над дальнейшим восприятием города. После встречи с ним многим уже нет дела до того, что это – лишь картина клинической смерти и что больной, несмотря на все старания «докторов», выжил и худо-бедно поправляется. Жанатас не разделил печальной судьбы сотен моногородов на территории бывшего Союза, для которых их былая перспективность в одночасье стала приговором.

– Что-то собираются делать с этими некрасивыми руинами?

– А что с ними делать? Только ломать. Восстановлению они не подлежат. Да и не нужны они городу – нынче в Жанатасе лишь треть былого населения… Деньги на снос части домов уже есть.

Говорят, что один из отцов-основателей Жанатаса изначально был против этих многоэтажек. И даже начал возводить коттеджный поселок. Считал, что своя земля еще сильнее привяжет людей, большая часть которых приехала откуда-то издалека жить и работать тут, у подножия Каратау, рядом с самыми крупными в СССР залежами фосфорита.

 

Пасынок великого обманщика

Жанатас, Каратау, Андрей Михайлов, социум, историяПару лет назад мне довелось побывать на Кольском полуострове, в самом сердце Хибин, в Кировске. Заполярный город начинается сразу с главной магистрали – улицы Ферсмана. На ней – все основные достопримечательности. Они говорят сами за себя и за весь город. Музей изу­чения и освоения Севера и три (!) геологических музея. Один – под открытым небом. Гуляя среди разложенных по газонам глыб, перво-наперво отыскал неясного окраса каменюгу. Знаменитый апатит, «камень плодородия» с лукавым названием (в переводе с греческого арate – обман) – благодаря ему-то стали известны и эти горы, и этот городок.

Весь Хибинский массив, если смотреть на него с точки зрения геологического происхождения, – огромная интрузия. Когда-то здесь, сквозь толщу земной коры, на безжизненную поверхность земли прорывался из глубин поток раскаленной и жидкой магмы. Попутно вынося из раскаленных недр этой волшебной реторты множество «философских камней», которым суждено дождаться появления человека и принять статус минеральных богатств.

Богатейшие месторождения апатитов, открытые в 30-е годы прошлого века экспедицией культового советского геолога Александра Ферсмана в Хибинах (приуроченные к той самой палеозойской интрузии), во многом изменили структуру всего сельского хозяйства СССР, подверженного до той поры всем коллизиям зоны рискованного земледелия. Сырье для минеральных удобрений из Кольского Заполярья легло на поля всего Советского Союза, предопределив новое качество земледелия. Если посмот­реть шире, Хибины с тех пор широко рассеялись по полям России, Украины, Кавказа и Казахстана.

Связь между Хибинами и Каратау, как и между Кировском и Жанатасом, несмотря на тысячи километров, разделяющие Заполярье и Юг Казахстана, – очевидна для каждого хозяйственника или геолога. Наш фосфорит – это «пасынок» каких-то древних апатитов, подобных тем, что лежат в основе Хибинского массива.

 

Трилобит как свидетель и пример

Когда-то на месте нынешнего хребта Каратау, этого относительно молодого тектонического выплеска, который словно «рука дружбы» протянулся от величайших гор Центральной Азии навстречу древнему Уралу, никаких гор не было. А плескалось море. Странными выглядели берега этого невообразимо далекого и невыразимо печального водоема: ни один краб не выползал на его песчаный пляж, ни одна птичья тень не плясала по пене волн, ни одна пальма не размахивала своими разлапистыми вайями в унисон дыханию тяжелых водяных валов. Время всего этого – крабов, пальм и птиц – на Земле еще не наступило.

Поверхность планеты была абсолютно безжизненна и не приспособлена для обитания, когда, примерно 500 миллионов лет назад (на заре палеозоя, в эпоху, которая называется в геологии кембрийским периодом), на месте нынешнего Каратау плескалось то безымянное море. На земле жизни не было, но кембрийское море просто кишело всякой живностью. В томных водах уже колыхались всевозможные водоросли, первые кораллы не спеша учились строить свои изысканные жилища, моллюски начинали обрастать раковинами, красивые, похожие на разноцветные кубки археоциаты украшали рифы.

Но главным и самым заметным персонажем того первобытного моря был трилобит. Вернее – трилобиты: забавные рачки, похожие на наших мокриц, в ископаемом виде составляют более половины известных палеонтологам представителей кембрийской фауны. Они были разнообразны по размерам (от нескольких миллиметров до 2/3 метра), обличию и образу жизни. Не покривлю истиной, если назову именно их властителями и царями тогдашней природы.

Для нашей темы кембрийские трилобиты имеют лишь опосредованное значение – благодаря их окаменелому разнообразию геологи получают довольно точный признак для определения возраста тех или иных земных слоев. Именно по находкам этих «руководящих ископаемых» и узнали реальное время формирования каратауских фосфоритовых пластов. Оказалось, все началось в тот самый кембрий, от которого минуло уже полмиллиарда лет.

 

Откуда берется национальное достояние

Жанатас, Каратау, Андрей Михайлов, социум, историяФосфорит – это, в отличие от апатита, не минерал, вынесенный из глубин Земли вместе с магмой, а горная порода, содержащая в «переотложенном» виде тот же апатит, но уже выветренный и размытый какими-то «геологическими агентами», а то и прошедший стадию накопления в живом организме. Понятно, что полученная порода весьма разнообразна по строению, примесям и генезису. А потому – и по своему внешнему виду. Так что обманывать честных людей – в природе не только апатита, но и фосфорита. Недаром первые геологи, обнаружившие его образцы в Каратау, обрадовались, что нашли залежи сырья для добычи… алюминия.

Фосфоритовая толща Каратау, по мнению одного из ее открывателей, геолога Пантелеймона Безрукова, накапливалась в осадочных слоях моря, выпадая из солей, растворенных в самой воде. А после этого подверглась еще и «термальному метаморфизму» во время очередного горообразования.

Так или иначе, но благодаря процессам и событиям, случившимся в глубочайшей древности, Казахстан и получил уникальный фосфоритовый пласт мощностью до 70 метров, более чем на 100 километров протянувшийся вдоль северного склона Каратау. Месторождение, вошедшее в пятерку крупнейших в мире, обладает столь крупными залежами фосфорного сырья, что при нынешних темпах добычи его хватит еще на сотни лет! И это притом, что никто до сих пор так и не смог узнать его истинных размеров – все геологические исследования прекратились с развалом СССР.

Ну а что до трилобитов, то их история показательна и печальна – процарствовав на Земле в течение почти 100 миллионов лет и просуществовав почти 300 миллионов, они незаметно вымерли, не оставив потомков. Пример очень показательный и поучительный для всех «царей природы».

 

Не дать себе засохнуть

Жанатас, Каратау, Андрей Михайлов, социум, историяБольшинство современных казахстанцев помнит о Жанатасе в основном по событиям, произошедшим тут в конце прошлого века. Отчаявшееся население брошенного моногорода тогда близко подошло к черте, за которой начиналась территория бунта. Митинги, перекрытия дорог, голодовки и походы жанатасцев «за правдой» бросили тень на былую славу образцово-показательного города, каким считали Жанатас еще недавно.

Несмотря на то что промышленные запасы фосфоритов были найдены в этом районе чуть ли не первыми, разрабатывать их начали гораздо позже, чем в Чулактау (нынешнем городе Каратау), – из-за отдаленности Жанатаса от железной дороги. В 40-е годы прошлого века, когда начиналось промышленное освоение Каратау, – было не до жиру. Шла война, и нужно было поскорее освоить то, что лежало ближе.

Так что в качестве города Жанатас появился на карте всего-то в 1964 году. И тут же стал образцово-показательным. Для кого-то даже и мечтой, достойной того, чтобы сняться со своих насиженных мест. Ведь строительство Жанатаса происходило при самом живом участии ленинского комсомола – сюда, на всесоюзную ударную стройку, с комсомольскими путевками в кармане, ехали со всех концов страны тысячи лучших представителей советской молодежи.

Про то, что сюда совсем с другими «путевками» отправлялось «на химию» не меньшее количество совсем других строителей, – тогда не говорили. И хотя «химики» были заметной прослойкой на стройках, в те годы они еще не были окружены ореолом блатной романтики – их время еще не наступило, и тон во всем задавали те, кому это и было положено понятиями времени.

Умереть Жанатасу (как и соседнему Каратау) не позволил «Казфосфат», объединение-правопреемник местного горнохимического комбината «Каратау», да и всей былой фосфорной промышленности Казахстана. Его значение для существования всего этого региона трудно переоценить.

В смутные приватизаторские времена, когда былые промышленные флагманы рухнувшего Советского Союза бойко шли с молотка за гроши, далеко не все счастливые покупатели вкладывали эти гроши в дело, думая о его развитии. Пределом мечтаний для многих тогда была сиюминутная перепродажа свалившегося на голову шального богатства – «на металлолом».

То, что часть былой мощи фосфорной промышленности Казахстана оказалась у тех, кто способен был видеть свои выгоды не только в банальном грабеже, – это продолжение истории Жанатаса, начавшейся полмиллиарда лет назад на дне кембрийского моря. Очень показательны в этом отношении предприятия, которым повезло меньше. Одни сегодня – работают, пыхтят и дают стране фосфат, а людям – работу. Другие – трагически молчат, обобранные и разрушенные…

– Вот дались журналистам эти развалины… Все пишут только про них! – обычная претензия местных к заезжим.

– А вы покажите мне, чем живет город ныне. Куда, к примеру, ходят нынешние молодые по вечерам…

– Куда?

 

Об этом читайте в продолжении ровно через неделю.

 

Андрей МИХАЙЛОВ

Фото автора

Добавить комментарий