Тысячелетия вокруг Тараза

Тараз, история, репортаж, Айша-биби, Андрей МихайловМавзолей Айша-биби дошел до нашего времени в виде руин. Говорят, что еще полтора века назад он был цел и даже имел купол, о формах которого спорили исследователи и размышляли реставраторы. Но даже в виде руин, знакомых всякому любителю древностей, мавзолей был сказочен и совершенен. И вызывал восторги искушенных профсоюзных экскурсантов советского времени, которых непременно завозили сюда, на западную окраину тогда еще города Джамбула, в село Головачевку. Ныне старое село приобрело новое название – Айша-биби.

 

Реставрация: под шепот пустоты

Мавзолей долго не решались восстанавливать, заключив для сохранности под стеклянный саркофаг, пока в недавнем времени за него не взялись современные реставраторы и не воссоздали все так, как посчитали нужным. В советские времена было много сомнений в корректности реконструкции стоящего рядом мавзолея Бабаджи-хатун. Об Айша-биби таковые не припоминаются. Но признаки явного новодела ныне чересчур уж откровенно мозолят взор, особенно в сравнении с былым. Потому-то споры о корректности подобной реставрации не умолкают. Для массового потребителя вид стопроцентно отреставрированного объекта может быть куда привлекательнее, нежели исторические руины, хотя истинная ценность исторического памятника обесценивается при этом весьма значительно.

Желание сделать из историко-археологического памятника приманку для туристов, в общем-то, понятно. Этот путь широко используется во многих странах, например в соседнем Китае, где реставрация исторических памятников на фоне стремительно развивающегося туризма ведется чуть ли не домостроительными комбинатами. Но вряд ли кто-то может вообразить Парфенон или Колизей, которые в один несчастный день вдруг вернутся к своему первозданному состоянию. Да Парфенону и Колизею все это и не нужно – раскрученные эстетами еще во времена Возрождения, оба этих произведения искусства давно уже не страдают от отсутствия внимания массовой публики. Кто бывал там, тот помнит неимоверные очереди из желающих соприкоснуться с именами и запечатлеться на фоне великих руин.

Что до мавзолея Айша-биби, то вокруг памятника действительно стало более оживленно – запустовавшее было место профсоюзных экскурсантов восполнили туристы духовные. Паломников привозят для массовых поклонений те же автобусы, торопливые группы в ускоренном ритме совершают положенные обряды (в порядке живой очереди), расстаются с положенными суммами и спешно фотографируются на соответствующем фоне. Кажется, что и организацией этих духовных туров занимаются ныне те же самые люди, которые в советские времена сопровождали группы материалистов и заученными фразами казенно вышучивали религиозные пристрастия пращуров, четко отделяя памятники от архитекторов.

Так или иначе, сегодня у мавзолея Айша-биби шумно. Но сам памятник, лишившись своих красноречивых руин, затих ныне в каком-то трагическом величии. Навсегда?

 

Грудь в крестах

Тараз, история, репортаж, Айша-биби, Андрей МихайловНо отвлечемся от суетного. Что бросается в глаза даже при мимолетном взгляде на резной глиняный декор мавзолея, так это обилие крестов. Можно, конечно, попробовать объяснить все эстетикой строительства, произволом дизайнера. Но только в культовых сооружениях такое объяснение будет, если говорить совсем мягко, некорректным – это же не клуб советской эпохи, где оформление велось своими художниками из собственных материалов.

В надмогильном сооружении каждая черта имеет свое значение. Другое дело, помним ли мы первоположенный смысл. Кресты на могиле. Могут ли они вообще быть случайными? Вспомним, что ислам пришел сюда не на пустое место: несториане-христиане, манихейцы, буддисты – все они обживали эти места веками раньше. Христианство владело умами и душами местных жителей несколько веков. И во времена строительства памятника, несмот­ря на уже оформившуюся победу ислама, вера в Христа еще не была изжита окончательно.

Впрочем, если углубляться дальше, несложно выяснить, что крест – знак куда более древний, чем христианство. И гораздо более распространенный, нежели символ одной, пусть даже и мировой, религии. Нужно искать дальше.

Однако при всем своем темном прошлом мавзолей Айша-биби давно несет в себе черты, присущие святому мазару. И сегодня после долгих лет музейного забвения они особенно явные. Здесь кипит работа с верующими мусульманами (а особенно мусульманками), которые, как и прежде, стройными рядами идут к Айша-биби со своими болестями и горестями.

…Можно писать об Айша-биби долго, но это не даст и сотой доли того, что испытаешь, побывав рядом с этим мавзолеем, даже после реставрации. Такие вещи нужно видеть и ощущать. На это они и рассчитаны.

 

Карахан и Аулие-ата – два в одном?

Тараз, история, репортаж, Айша-биби, Андрей МихайловИз памятников средневековья в современном Таразе более-менее сохранились еще два мазара на берегу древнего канала Туйте. Когда-то стоявшие на местном узбекском кладбище (которое, в свою очередь, раскинулось на месте средневекового могильника), а ныне оказавшиеся в городском парке. Больший из них, по преданию, принадлежит Аулие-ата Карахану, «святому патрону» города. Тому самому, к кому стремилась, да так и не попала Айша-биби.

Кем на самом деле был усопший, вопрос более чем интересный. Согласно народному преданию, в мазаре покоится прах Карахана, происходящего, по мнению пионера туркестанской археологии В.А. Каллура, «из племени уйгуров или карлуков, царствовавшего в конце X века, основателя династии Караханидов или Илек-ханов, который из тюрок первым принял мусульманство».

А вот любопытное свидетельство другого пламенного туркестанского краеведа И.А. Костанье: «Святой Хазряти-Аулия слыл в народе под именем Карахана, но настоящее его имя было Ша-Махмуд. Он прожил на белом свете 95 лет, из коих 15 лет посвятил Богу, находясь все время в молитве и посте и не показываясь народу, а 40 лет правил уйгурским народом, среди которого были и уйгуры, и китайцы, и калмыки, и другие народности…».

В свою очередь, аулиеатинский казий Абдулла сообщил даже, что родословная этого умершего в 866 году Ша-Махмуда такова: «Хазряти-Али-Мухаммад Ханафия, – Ша-Абдуфаттах, Ша-Абдужаббар, Абдукаххар, Ша-Хасан, Абдул-Азиз и, наконец, Ша-Махмуд». Род Аулие-ата, таким образом, выводится от самого зятя Пророка.

Но в таком случае как увязать в одном лице этого происходящего с Запада святого с завоевателем, который пришел с Востока и незадолго до того принял ислам? Можно предположить (так бывает в истории), что здесь мы имеем дело с «сослоением личности» двух диаметральных противоположностей. Если так произошло, то, очевидно, так было нужно. Духовная история, вообще-то, переполнена всякими агиографическими компромиссами.

Но кто в таком случае покоится в мазаре? И в сущности, есть ли в том разница?

 

О чем молчит мазар

Тараз, история, репортаж, Айша-биби, Андрей МихайловТот мавзолей, который в сегодняшнем Таразе является чем-то вроде сакрального дворца бракосочетания, также вряд ли имеет сходство с тем архитектурным прообразом, который впервые появился над почитаемой могилой еще в X-XI веке. Бедный и невыразительный декор, который можно наблюдать сегодня, явился в результате «ремонта» благочестивого ташкентского ишана Саида Бекханова в 1905-1906 годах (выстроившего, по существу, новое здание) и советской реставрации 70-х годов (после которой внутри разместился атеистический отдел местного музея). То, что еще в начале прошлого века памятник выглядел вовсе не так, ясно демонстрируют старые фотоснимки, запечатлевшие остатки его утраченного убранства.

На фотографиях, между прочим, наблюдается некоторое сходство мавзолея Аулие-ата с мавзолеем Айша-биби. Главным украшением тут тоже была богатая кирпичная декорация и терракотовая орнаментация. Если учесть, что и этот вариант, обследованный и зафиксированный специалистами в середине XIX века, был отнюдь не самым ранним, можно предположить, что в свое время мазар жениха мог располагать декором, сравнимым по богатству с мазаром невесты. А как бы было сильно, если б изначально оба они были выполнены по единому архитектурному замыслу!

Несмотря на незаслуженный финал, мазар Карахана сыграл ключевую роль в истории Тараза – Аулие-ата – Джамбула – Жамбыла – Тараза (жаждущие абсолютной истины могут втиснуть между Аулие-ата и Джамбулом еще и Мирзояна, чьим именем город назывался с 1936 по 1938 год). Так вот, в годы забвения именно мазар Карахана был тем стержнем, вокруг которого теплилась тутошняя жизнь. Недаром именно на него начали нанизываться кварталы нового города, вставшего поверх руин прежнего.

Но об этом после. Пока же перед нами еще тот, прежний Тараз, который испытывает время своего высшего подъема.

 

Переход в историю

Тараз, история, репортаж, Айша-биби, Андрей МихайловПосле промелькнувших на местном историческом фоне арабов Тараз попал под власть трансоксанской династии Саманидов, с которой связан всплеск персидской культуры. А в XI веке полноправными местными властителями были уже Караханиды – тюрки, принявшие ислам. Именно при них Тараз достиг истинного процветания и расцвета, обзавелся водопроводом, банями и был столь силен, что в какое-то время подчинял своей власти и Самарканд, и Кашгар.

Как и Великий шелковый путь, Караханидское государство – название условное и искусственное. Его ввел в употребление русский ориенталист В.В. Григорьев, исходя из наименования титулов верховных правителей – кара-ханов (кара-хаканов). Современные переводчики часто трактуют этот титул прямолинейно и буквально, как «черный хан», не задумываясь, чего в нем может быть черного (не африканский же след). На самом деле «кара» древних тюрков следует переводить как «главный», «верховный».

Появлению Караханидов предшествовала длительная борьба семиреченских карлуков, чигилей и ягма друг с другом, а также с Саманидами и токуз-огузами. Поймав кураж, тюрки Семиречья стремительно двинулись на Запад. Династия началась с карлукского Сатука Богра-хана (915-155), который и принял ислам, заручившись таким образом поддержкой Саманидов. Для начала он отвоевал у своего дяди Огулчак Кадыр-хана Тараз, а вскоре, почувствовав вкус власти, объявил себя каганом.

…Но давайте уйдем от перипетий и страстей политической истории средневековья – в ней можно утонуть так, что никто не спасет. Лучше было бы отправиться на джамбульский Зеленый базар, один из самых колоритных рынков Казахстана в советские времена. Каждый раз, бывая в Джамбуле, я непременно заглядывал на это живое и нервное торжище – подышать воздухом, послушать звуков и поднабраться энергии традиционного Востока. Дополнительную пикантность базару придавало осознание того, что внизу, под торговыми рядами, степенными покупателями и гомонящими торговцами, в многометровых культурных слоях, лежат «останки» того самого Тараза, которым восторгались средневековые пилигримы и купцы.

Зеленый базар умер на рубеже тысячелетий, задавленный хищной меркантильностью новых времен и засильем дешевого импортного эрзаца. А вскоре, окончательно утеряв дух, рынок лишился и аргументов для дальнейшего существования.

Когда нынешней весной я попал в Тараз и по привычке пришел на Зеленый базар, то увидел кульминацию разрушения. Картина так зачаровала меня, что я не смог проникнуться видом вскрытого археологами старого города, зияющего в огромной яме посередь новообретенных руин. Когда на твоих глазах что-то знакомое переходит в разряд истории, то, что стало ее достоянием прежде, отходит на второй план. Оно-то уже никуда не денется…

 

Продолжение следует…

 

Андрей МИХАЙЛОВ, фото автора

Добавить комментарий