Возвращение к Аралу-5

Кос-Арал

История географического исследования Аральского моря интересна нам именно как история. Потому что самого географического объекта как такового больше не существует. Но, тем не менее, история географии от того не становится менее захватывающей.

Архипелаг необитаемых островов

Двухлетняя экспедиция Бутакова привела к тому, что Арал обрел четкие и точные картографические очертания. В первый же год плавания по морю-озеру были неожиданно обнаружены целые архипелаги островов, которым дали имена членов правящей в России монаршей семьи. Согласитесь, открыть новый остров не где-то там, в южной части Тихого океана или сумеречной зоне полярных широт, а в самом центре Евразии – это, по крайней мере, неожиданно.

Острова были не только неизвестными, но и необитаемыми. Красноречив тот факт, что на самом большом из них, острове Николая I (в советские времена переименованном в остров Возрождения), экспедиция встретила стада сайгаков, которые не боялись человека. Если звери не боятся человека, то это значит, что они никогда не видели людей!

Арал лег на карту и покрылся островами. (Один из вариантов карты Бутакова – привожу). А сам Бутаков покрылся всемирной славой – известно, что вскоре после плавания, по ходатайству великого Гумбольдта, отца современной географии, он был избран почетным членом Берлинского географического общества.

…Алексей Иванович Бутаков был, быть может, и не самым известным, но типичным представителем той великолепной плеяды путешественников, которые обес­смертили российскую географию. Прекрасно образованный морской офицер, даровитый ученый и патриот отечества в одном лице. Научные интересы Бутакова вовсе не заканчивались гидрологией и картографией. В его записках можно найти, к примеру, массу материала по этнографии приаральских казахов.

Известно, что Алексей Иванович пытался овладеть казахским языком и преуспел настолько, что вворачивал в своих письмах экзотические словечки. Но разговаривать так и не начал. Он писал, что «самый лучший учитель языков – женщины», но как раз с учителями в этих малолюдных местах и была главная проблема. «К сожалению, киргизки, приходящие сюда из ближайших аулов, так непростительно некрасивы, что влюбиться в них физически невозможно» – шутливо сокрушается исследователь Арала в одном из писем.

Должно признать, что заслуги Алексея Ивановича в изучении Сырдарьи и Арала – явно недооценены в современном Казахстане. Уж чего-чего, а памятника где-нибудь в Аральске или Казалинске этот человек достоин поболе многих.

Кос-Арал

Первое море Тараса Шевченко

Впрочем, памятник одному из членов экспедиции 1848-49 годов в Аральске все же имеется. Тарасу Шевченко – во дворе названной именем Кобзаря школы. Бутаков не побоялся взять с собой ссыльного поэта-солдата, которому по суду было запрещено писать стихи и рисовать. Взять… в качестве художника! За что Тарас Григорьевич был всегда безмерно благодарен Алексею Ивановичу. Правда, и Шевченко не остался в долгу, попытавшись создать своеобразный живописный дневник путешествия.

Экспедиционные рисунки Шевченко стали причиной того, что он еще на семь лет задержался в Казахстане – узнав о своеволии местных чиновников, чиновники столичные, вместо награды, повелели перевести Кобзаря из Оренбурга в Новопетровское укрепление на Мангышлаке.

…Когда я изучаю какие-то географические объекты, «точки на карте», то присутствие таких масштабных творческих личностей, как Шевченко, всегда обещает появление в досье тонких наблюдений и поэтичных мелочей, которые, как правило, считаются излишними в трудах профессиональных путешественников и настоящих ученых. Потому-то с особой тщательностью я перерыл все пять томов наиболее полного собрания сочинений Тараса Григорьевича на русском языке (выпущенного в 1955 году). Особенно много ожидая от дневников и писем.

Увы! «Много есть любопытного в киргизской степи и в Аральском море, но вы знаете давно, что я враг всяких описаний и потому не описываю вам этой неисходимой пустыни. Лето проходило в море, зима в степи, в занесенной снегом джеломейке, вроде шалаша, где я, бедный художник, рисовал киргизов и между прочим нарисовал свой портрет, который вам посылаю на память обо мне, о несчастном вашем друге». Это из письма к В. Н. Репниной от 14 ноября 1849 года, уже после окончания экспедиции.

«Что ж мне вам послать, ежели у меня нет ничего; послал бы вам вид Аральского моря, так такое мерзкое, что не дай боже!» А это – из письма А. И. Лизогубу, от 29 декабря того же года. «Еще вы пишете, чтоб рассказал вам, что со мной было на Аральском море два лета, – ну его, пусть не было б того ни с кем на свете! Не считая тоски, все напасти перебывали у меня, даже вши – вспоминать противно!»

Вот так вот.

Шевченок-солдат

Кос-Арал. Значение для мировой культуры

Впрочем, в письмах своих Кобзарь, сильно подверженный перепадам собственного настроения (а какое оно чаще всего бывает, когда тобой располагают другие, – ясно), часто хитрит и сгущает краски. В качестве примера хочу привести еще одну эпистолу ссыльного (от 10 января 1850 года) к одному из самых влиятельных людей Российской империи, поэту и воспитателю цесаревичей Василию Андреевичу Жуковскому (который в свое время приложил силы к освобождению Шевченко из крепостной зависимости).

«Был я по долгу службы в киргизской степи и на Аральском море, при описной экспедиции, два лета; видел много оригинального, нигде не виданного, и больно мне, что ничего не мог нарисовать, потому что мне рисовать запрещено». В данном случае – лукавство явное. А как же тогда многочисленные рисунки Аральского цикла?

И куда же в конце концов деть тот колоссальный выплеск творческой энергии, который воплотился в знаменитый «косаральский цикл» стихов великого украинца? Ведь зимовка экспедиции Бутакова на острове Кос-Арал в дельте Сырдарьи осталась в истории мировой культуры еще и десятками стихотворений, поэм, баллад, «народных» песен. Большинство из которых – дань далекой и недоступной Украине.

Поэзия – непереводима, и потому я не берусь оценивать стихотворное наследие Тараса Шевченко так же, как поэзию Пушкина, Есенина и Рубцова. Но все же наитие подсказывает, что «косаральский цикл» подарил немало истинных шедевров и сверкающих жемчужин. Само собой напрашивается сравнение «Косаральской зимы» Шевченко, с «Болдинской осенью» Пушкина. По вдохновению и результатам – это ягоды одного поля!

Что до сюжетов «местного характера», позволяющим воссоздать обстановку бытия Шевченко на Кос-Арале, поэтическую красоту Аральского моря, какие-то мелочи, волновавшие поэта, – то всего этого в поэтическом наследии того периода почти не находится.

Карта Бутакова

Сам Шевченко жил на палубе экспедиционной шхуны или в шалаше среди камышовых джунглей дельты Сырдарьи, но его муза летала очень и очень далеко. Если он и замечал что-то вокруг, то только для того, чтобы вновь устремить воображение к совсем иным берегам.

И вырос я в краю чужом,

И на чужбине я страдаю,

И в одиночестве своем

Я не могу назвать, не знаю

На свете лучшего, чем Днепр

И чем родная Украина…

И лишь в последнем стихотворении цикла вдохновение поэта обращается к окружающему.

Готово! Парус распустили;

Баркас с байдарой заскользили

Меж камышами в Сырдарью,

Плывут по голубой дороге.

Прощай же, Кос-Арал убогий!

Два года злую грусть мою

Ты все же развлекал умело.

Спасибо! Сам себя хвали,

Что люди и тебя нашли

И знали, что с тобою сделать.

Прощай, мой друг! Твоей земли

Не славлю я, не проклинаю.

Быть может, вновь тоску узнаю,

Изведанную в этом крае,

Но от него уже вдали.

(продолжение следует)

Андрей Михайлов,
фото автора

Автор выражает благодарность акимату Аральского района и дирекции заповедника Барсакельмес за оказанную помощь.

Плюсануть
Поделиться
Класснуть
Запинить
Рубрика: Точка на карте

Добавить комментарий

Популярное