Падение Непала – 3

землятресения в непалеЗаписки очевидца трагедии

Следующие несколько дней я посвятил знакомству с Катманду. Тем самым городом, в котором бывал неоднократно и который неплохо знал и хорошо чувствовал. Моего прежнего знакомого больше не было. Вокруг лежало нечто совсем иное, до неузнаваемости поменявшее не только обличие, но и ауру.

Очаг низвержения

Первым делом я отправился в центр – к старому дворцу. И увиденное ужаснуло. Уникального и неповторимого исторического сердца города, бившегося здесь несколько веков, того самого, видом коего я упивался еще неделю назад, больше не было.

Первой меня встретила наполовину обрушенная дворцовая башня Басантапур – именно она, а не злосчастная Дхарахара, была лучшей панорамной площадкой города. Обвалился и весь прилегающий южный фасад дворца.

Но еще более страшный вид открылся, когда я дошел до удивительной площади к западу от дворца. Непревзойденный колорит придавали ей индуистские храмы, понатыканные, казалось, без всякого плана. Здесь было разрушено почти все. Каменный постамент знаменитого святилища Шивы венчала лишь груда мусора наверху, так же как и храм Вишну по соседству. На свежие руины патрона равнодушно взирал сохранившийся Гаруда – вахана и хранитель всесильного бога. Храмы Нарайяна и Ганеша, галерея Кастамандап (построенная чуть ли не в XI веке) и многое другое добавляли руин

Королевской площади.

К югу от дворца, на площади Ханумана, разрушения, быть может, не столь масштабны, но также невосполнимы. Сам Хануман, закутанная священная фигура которого вечно притягивала к себе толпы постоянных поклонников, одиноко стоял возле потрескавшегося дворца, за зоной оцепления. Рухнувшая стена барабанной башни открыла взору огромные ритуальные барабаны, всегда скрытые от посторонних глаз. Лежал сброшенный со своего столба легендарный король Протап Малла. Стаи обезумевших и некормленых храмовых голубей неприкаянно носились над развалинами…

Признаться, больше всего в реестре этих божественных жилищ меня волновало одно – изящный дворец богини Кумари. Потому что, в отличие от всех прочих, в нем обитал не воплощенный в камень абстрактный дух, а самая настоящая живая богиня, которую представляла маленькая девочка, играющая свою роль «до первой крови» и передающая божественную суть предшественнице (нынешней Кумаридеви 10 лет). Слава (а кому, собственно, тут слава?) – домик Кумари был практически целым. Но какой ужас должна была пережить эта маленькая богиня, когда стены ее деревянного резного дворца начали со скрипом двигаться, а окрестные храмы рушиться в клубах собственной пыли, погребая напуганных людей?

 

Жизнь после…

Для многих жителей Катманду полдень 25 апреля стал последним мгновением жизни. Но паче ожидания, хаотично и безалаберно застроенному мегаполису каким-то чудом удалось избежать тех страшных жертв и масштабных разрушений, которые предопределялись статусом непальского землетрясения. И тут одно из двух: либо балльность, которую поспешили присвоить стихии в Катманду, оказалась несколько завышенной, либо не обошлось без каких-то чудесных вмешательств.

Накануне отъезда на запад страны я провел в Катманду и окрестностях две недели, активно знакомился с некоторыми историческими особенностями Большой долины и много снимал. На одном из тех снимков был запечатлен ветхий и покосившийся дом на узкой улице Диагонального базара, стены которого картинно держались благодаря антикварным деревянным подпоркам. Каково же было мое изумление, когда уже после землетрясения я увидел те же покосившиеся стены, поддерживаемые теми же старыми подпорками!

В первые дни те жители города, кто не покинул долину Катманду (напомню, что, по сообщениям местных газет, таких было несколько миллионов), покинули свои дома. Жизнь теплилась в центральных кварталах города только днем, а на ночь рассасывалась под навесы и в палатки – по площадям, пустошам, паркам и стадионам.

В это время очень некстати на Непал обрушились нехарактерные для этого сезона дожди. Ливни и грозы разряжались над палаточными лагерями каждый день. Дождей в это время быть не должно. Ну так и землетрясения ведь также не было целых 80 лет!

Но на четвертый-пятый день обычное бытие начало возвращаться в более-менее привычное русло. Первыми, возвещая окончание острой фазы катастрофы, распустили возбуждающие пары большие мо-моварки в некоторых публичных харчевнях (мо-мо – это тибетское подобие наших мант, – прим. авт.). Открылись некоторые магазины. Сотрудники крупных супермаркетов, коих в городе немного, вооружившись метлами и швабрами, вышли на субботники – торговые залы лежали в стекле, пыли и поверженных продуктах потребления.

По городу распространился характерный запах… Нет, не разлагавшихся трупов, как поспешили отметить некоторые СМИ, а мусора, которым оказались запружены улицы. Мусорщики, роль которых в Непале выполняют не муниципальные службы, а представители одной из самых презираемых каст, также покинули город. И отсутствие этих «неприкасаемых» тут же ощутили все, даже самые благородные «дважды рожденные».

Улицы стали вновь заполняться неизбежными мотоциклистами. Но никто не работал – горожане молча толпились у ограждений перед развалинами, передвигаясь от одних к другим. Прежде чем начать зализывать раны, город оценивал их глубину.

Но работы по расчистке разрушенного продолжались общими силами. Не остались в стороне и туристы, многие из которых искренне влюблены в Непал. Многие европейцы принимали участие в разборе завалов. А отправлявшиеся с бортами МЧС в качестве беженцев россияне в последние мгновения своего сорванного отдыха жертвовали какие-то средства в пользу пострадавших. Все это проходило фоном, как должное, не нуждающееся в рекламе.

 

…и смерть прежде

Последний день в Непале был для меня особенно длинным. Утром под проливным дождем я отправился в Пашупатинатх – самое почитаемое шиваистское святилище в стране. Дождь то переходил в моросящий грибной бусень, то припускал со всем своим тропическим норовом.

Огромный храм Пашупатинатху реки Багмати – это еще и главный крематорий Катманду. Погребальные костры горят тут не затухая. Запах горелого человечьего мяса далеко распространяется по окрестностям и долго рефлексирует в воображении непривычного уже за зоной досягания. Но для местных жителей кремация на берегу священной реки – это ожидаемый финал очередного земного воплощения. Прежде чем освободится душа, нужно избавиться от тела. В эти дни дым погребальных костров от Пашупатинатха был особенно густым и зловещим…

А полночь я встретил уже в аэропорту. Несмотря на забитый пассажирами терминал и заставленное транспортными самолетами поле, рейс мой вылетел даже ранее намеченного. Последним, что запомнилось в Непале, были безмолвные темные громады авиалайнеров с разными флагами на оперениях. Из разверстых чрев выгружались контейнеры, ящики, тюки и баки. Мир откликнулся на беду в одной из своих стран.

Андрей МИХАЙЛОВ
Фото автора

Падение Непала

Плюсануть
Поделиться
Класснуть
Запинить
Рубрика: Точка на карте

Добавить комментарий

Популярное