Илья Одегов: «Нам всем уже давно пора обратить внимание на культуру»

главная убрать значок Вайо

Илья Одегов – один из самых титулованных казахстанских писателей новой волны. Он лауреат многих отечественных и зарубежных литературных конкурсов, обладатель «Русской премии» 2013 года. Его произведения публикуются в ведущих толстых журналах СНГ, Европы и США. О нем знают практически все наши эксперты, всерьез занимающиеся литературой. Поводом же для встречи стал выход нового номера ведущего на постсоветском пространстве литературного журнала «Новый мир», посвященного творчеству молодых казахстанских писателей и в том числе – нашего собеседника.

«Писателю проще быть сытым»

DSC_1783

Илья, скажите, каково это – быть современным писателем в Казахстане?

– Мне кажется, это то же чувство, которое испытывает любой современный писатель в любой стране. Так или иначе любой современный писатель понимает, что перед ним есть много протоптанных дорог, и как по этим дорогам снова не пойти, как сделать так, чтобы свой голос звучал явно в общем хоре – вот это очень трудно. Это такой вопрос, который стоит перед любым современным автором. А Казахстан отличается тем, что после распада Советского Союза потерялись связи между поколением писателей прошлого и настоящего, между издательствами, между читателями и писателями. И эти связи до конца еще не восстановлены, поэтому авторы оказываются в определенном информационном вакууме.

Писателей часто делят на два лагеря – тех, которые стремятся разбогатеть, и тех, которые мечтают навсегда войти в историю. На чьей стороне вы?

– В идеале, конечно, хотелось бы достигнуть обеих целей. Любому писателю хочется и славы, и денег.

Голодный писатель – это не про нынешнее поколение?

– Теория о творчестве на голодный желудок изначально бы
ла условной и родилась на основе биографий лишь некоторых личностей, которые откровенно нищенствовали и продолжали писать просто благодаря энтузиазму. Но ведь были писатели совершенно нормально живущие, с дачами и хорошими квартирами. Причем среди тех и других были как графоманы, так и хорошие авторы. Например, Юрий Трифонов – классный писатель, но при этом он был на хорошем счету у советской власти, пользовался всеми привилегиями. А Даниил Хармс умер от голода в психиатрическом отделении тюремной больницы.

Поэтому, конечно, писателю проще быть сытым. Не нужно отвлекаться на добывание денег для обеспечения себя и семьи, остается время на творчество. Знаю, у нас многие интересные писатели оставили литературу просто потому, что на нее не хватает времени из-за семьи и работы.

«Люди читают то, что попадется в руки»

Илья Одегов

Мы ознакомились, конечно же, с вашими предыдущими высказываниями по теме непопулярности отечественной литературы. И, тем не менее, говоря о том, что у нас очень мало читают в целом и своих авторов в частности, вы делаете приговор литературе как объекту продажи или все-таки есть возможность благодаря грамотной рекламной кампании добиться того, что наших писателей начнут читать запоем?

– Это палка о двух концах. Я в свое время довольно долго работал в рекламе и понимаю, что в обществе все медийные пиар-инструменты работают, и это происходило всегда. Просто нужно уметь их использовать. Вспомним того же Олжаса Сулейменова, к которому пришла слава благодаря самолету, сбросившему над Алма-Атой листовки с текстом поэмы «Земля, поклонись человеку!» сразу после полета Гагарина в космос. Произведение читали по радио, печатали во всех газетах – в общем, была массовая рекламная кампания. Но если бы речь шла о писателе-графомане, то ничего бы не получилось. Люди бы прочитали и сказали: «Ну что за ерунда такая?». А написано было хорошо, и вместе с грамотной рекламой это сработало. За два дня Олжас Сулейменов стал живым классиком.

Когда говорят, что теперь никто не читает, всплывает «Гарри Поттер». Джоан Роулинг вновь приучила весь мир шуршать страницами. Может, и у нас вскоре наступит время казахстанского героя-волшебника? Кто-то вообще у нас пытался использовать рекламу для продвижения своих книг?

– Во-первых, мне кажется, что в Казахстане все-таки люди читающие. Не согласен с мнением, что чтение совсем ушло из нашей жизни. Я некоторое время работал в школе и проводил опрос среди старшеклассников, что они читают вне обязательной программы. К моему удивлению, ребята выдали большое количество книг. Причем это хорошая, качественная литература, которую я читал в эти же годы – Сэлинджер, Хемингуэй, Ремарк, Дюма. Люди, возможно, стали читать меньше, но не перестали делать этого вообще.

Конечно, выбор сейчас большой, есть возможность вместо книги посмотреть фильм или передачу, зайти в интернет, получить ту самую иносказательную информацию, где не содержится директив. Через восприятие творчества лучше осмысливать представления о поведении в жизни, о том, что хорошо и что плохо, строить самому свое мировоззрение. Недаром в религии многие вещи подаются через притчи, там нет прямых указаний, нет прямой морали, но люди, читая священные книги, сами делают выводы. Это более эффективный способ передачи данных. Молодым людям можно сколько угодно рассказывать о том, что такое честь, доблесть, храбрость, но если они прочтут «Три мушкетера», то поймут гораздо больше.

Во-вторых, люди все-таки читают только то, что им попадается в руки. К примеру, подростки читают в основном те книги, которые есть в домашней библиотеке либо в школе. Причем не важно, идет речь о бумажном либо электронном варианте. Я знаю семью, где на книжной полке стоят четыре электронные книги – папы, мамы, дочери и сына. У каждого своя подборка. Но не в этом суть. Дело в том, что книг казахстанских писателей не очень много и при этом получить о них информацию людям трудно. В книжных магазинах стенды с казахстанскими авторами расположены, как правило, в самых дальних углах. Читатель приходит и просто не понимает, зачем он здесь. Если он любит детективы или фантастику, то идет к полке с детективами и фантастикой. Если нужна современная проза, он находит ее на другом стеллаже. А тем временем произведение какого-нибудь талантливого казахстанского автора детективов стоит на дальней полке с надписью «Казахстанская литература».

Потрясающее замечание – действительно, почему казахстанские книги разделены по географическому принципу, а не по жанровому? Люди-то ориентируются именно на это.

– Мне кажется, если магазин уж очень хочет подчеркнуть, что определенная книга принадлежит именно казахстанскому писателю, то на той же полке детективов можно было бы приклеить к отечественному продукту какой-нибудь логотип – например, «Сделано в Казахстане». А в итоге к полкам с казахстанской литературой очень мало кто подходит.

К тому же здесь есть и другая грань проблемы. В нашей литературе стало слишком много мусора из-за процветания самиздата. И потому читатель, который не имеет отношения к нашей литературе, подходит к полкам с отечественными авторами, берет наугад три книжки и ужасается: «Это что, и есть казахстанская литература?». А там где-то стоят хорошие книги, примерно каждая десятая, но найти их трудно.

«Отправляйте рукописи – это может выстрелить»

DSC_1831
Вот, скажем, всеобщая слава к Сергею Лукьяненко пришла после экранизации его романа «Ночной дозор» – не самого, кстати, сильного его произведения. Может быть, молодым авторам поможет «Казахфильм» или российская киноиндустрия?

– Было бы, конечно, здорово. Мне кажется, есть уже работы, которые интересно экранизировать. Технологии сейчас позволяют воплощать самые смелые идеи.

Вы как-то соприкасались с кинематографом?

– Наверное, напрямую, на уровне воплощения литературных задумок, ни разу.

А есть у вас произведения, которые можно представить на большом экране?

– На мой взгляд, мои произведения кинематографичны. Я их хорошо представляю в кино и мог бы адаптировать сюжет под сценарий.

Замечали, что фильмы, которые снимаются на основе хорошей книги, гораздо глубже, чем сугубо сценарные проекты?

– Часто – да. Но иногда бывает, когда что-то не срабатывает. Есть книги, где использованы специфические технологии описания, которые невозможно передать в кино. А без этого произведение становится плоским.

Что нужно делать, чтобы казахстанского автора начали публиковать за рубежом? Помимо того, что надо хорошо писать, разумеется.

– Что касается России, то я по своему опыту знаю: несмотря на то что в этой стране писателей очень много, книжный рынок развит настолько, что интересные авторы всегда востребованы. Я разговариваю с главными редакторами литературных журналов и часто слышу, что да, есть чем занять пространство, но поиск хороших текстов не прекращается, их не хватает. Есть довольно много качественных авторов, но чуть выше планки – мало. В этом смысле в России все довольно просто – если человек пишет на русском языке и у него качество достаточно высокое, чтобы конкурировать с российскими писателями, нужно просто направлять работы в издательства, журналы. Велик шанс, что это выстрелит.

С дальним зарубежьем, конечно, все немного по-другому. Там нужны переводы.

А кто переводил в США нашего поэта Айгерим Тажи?

– Ее стихи вот уже три года на английский язык переводит бывший президент Американской ассоциации литературных переводчиков Джим Кейтс. Он в свое время переводил и русских поэтов-классиков, и современных авторов. Один из журналов в США его однажды привлек для перевода стихотворения Айгерим, ему понравилось, он списался с автором – так началось их сотрудничество. Благодаря Кейтсу произведения Айгерим выходят не только в Америке, но и в Европе,.

«Не всегда нужно ждать вдохновения»

DSC_0122
Есть ли шанс в обозримом будущем у казахстанских авторов получить Нобелевскую премию?

– Трудно сказать, особенно если учитывать, что с Нобелевским комитетом вообще все непросто. Там слишком много подводных камней и политики. Тут важно понимать, что премия обычно дается за совокупность заслуг, а не за какое-то конкретное произведение. А для этого нужно, чтобы эти заслуги как-то шли, шли и появлялись постоянно. Современная литература у нас слишком молода для нобелевских рассуждений. Но, может быть, я ошибаюсь. Давайте поговорим об этом лет через 20.

Как вы пишете? В каком формате, ритме, при каких условиях? Можно ли сказать, что вы занимаетесь этим профессионально, каждый день, скажем, с 7 утра до 12 дня?

– Ну, нет, конечно, в современных условиях это невозможно. Нашему писателю так или иначе надо выкраивать время для литературы, потому что необходимо еще заниматься всеми остальными делами – зарабатывать деньги, содержать семью. А я еще, кроме этого, довольно ленивый автор. Меня заставить сесть за компьютер либо за записную книжку весьма трудно. Хотя за годы писательства я понял, что часто аппетит приходит во время еды, не всегда нужно ждать вдохновения. Иногда просто нужно начать писать. Сейчас чаще всего пишу в то время, когда появляется пять-десять свободных минут, причем в основном на телефоне. Иногда какие-то мысли приходят просто по дороге на работу. Потом из этих обрывков вырисовывается общая картина.

План разрабатывается при этом?

– Последние года три-четыре я работаю с малой прозой, и в меньшей степени уделяю внимание плану, больше даю возможности героям после какого-то момента действовать самостоятельно. Но всегда все начинается с какой-нибудь мимолетной детали, нюанса, человека, события, предмета. Вокруг этого выстраивается все остальное.

«К казахстанской литературе в России – постоянный интерес»

Илья Одегов
Целый декабрьский номер главного российского литературного журнала «Новый мир» посвящен новой казахстанской литературе. Вы к этому случайно руку не приложили? Ваше произведение «Снег в паутине» занимает там весьма значимое место. Это что – просто какой-то проект или реальный интерес российского общества к нашей литературе?

– Мне кажется, что вообще в принципе интерес есть постоянный. Из российских журналов ко мне не раз обращались с просьбой подыскать переводы с казахского языка современных авторов. Что касается этого номера, то, насколько я понимаю, сейчас в ряде российских литературных журналов публикуют произведения авторов стран СНГ. К примеру, летом «Новый мир» опубликовал хорошую повесть Адильхана Сахариева «Синдром Кентавра». Трудно понять, это такая спланированная акция через гранты либо некий литературный флешмоб. Везде идет речь именно о молодых писателях до 40 лет. И редакция «Нового мира», конечно же, обращалась к своим постоянным авторам из Казахстана с просьбой помочь подготовить декабрьский номер.

Есть ли у вас список произведений, обязательных к прочтению?

– Да, причем их как минимум два. Есть список книг, которые должен прочитать, как мне кажется, любой человек, причем желательно это сделать еще в школьном возрасте. И есть список книг, которые сейчас мне кажутся важными в первую очередь для людей, имеющих отношение к литературе. В числе первых произведений – «Три мушкетера», «Винни-Пух», «Алиса в Стране чудес», «Остров сокровищ», желательно что-нибудь из Жюля Верна, «Вино из одуванчиков», «Маленький принц». Это книги, которые формируют определенную позицию, отношение к миру и слову.

Во второй список входит эпический роман Чабуа Амирэджиби «Дата Туташхиа» – на мой взгляд, одно из лучших произведений на русском языке советского периода. В течение всего повествования главный герой ищет пути сосуществования в этом мире со злом. Можно ли с ним бороться и каким образом? Или, может, не обращать на это внимание, но тогда как с этим жить? Он иногда борется – и получается все еще хуже. Иногда игнорирует – и чувствует муки совести. Там очень много интересных и актуальных вопросов и неожиданных ответов.

Я бы посоветовал почитать американского писателя Пола Боулза, который долгое время прожил в Марокко. Он много писал о глубинах, таящихся внутри человека, о неконтролируемых проявлениях зла или, наоборот, благородства.

Есть замечательный японский писатель Ясуси Иноуэ – один из лучших рассказчиков XX века. В его произведениях всегда есть, помимо исторической подоплеки, элементы притчи, неожиданные знания, приходящие к читателю сквозь замочную скважину.

Из казахстанских авторов я бы назвал Павла Зальцмана. Это писатель, о котором совсем мало говорят у нас, а надо говорить больше. Он известен больше как художник, проработал долго художником-постановщиком на «Казахфильме», трудился вместе с Шакеном Аймановым над картиной «Наш милый доктор» и другими. О нем в Казахстане, как о художнике еще иногда вспоминают, а вот как о писателе – нет. Хотя Зальцман написал много замечательных произведений, в частности повесть «Щенки». Несколько его книг были изданы не так давно в России, они даже какое-то время входили в списки успешно продаваемых. Также «Щенков» перевели на английский и немецкий языки. Мы должны гордиться этим замечательным писателем.

«Дело не в поэтах, а в сезонах увлечения искусством»

Недавно в Алматы прошел фестиваль «Полифония», и вы очень любопытно о нем высказались. Особенно, конечно, заинтересовали мелкие дрязги, грязные сплетни и кулуарная борьба между писателями. Просто стало любопытно – неужели на поприще нашей неликвидной с точки зрения заработка литературы еще осталось что делить?

– Так и я о том же говорю: что делить-то на самом деле? Когда рынок достаточно большой, конкурентоспособный, тогда больше причин для возникновения каких-то кулуарных противоречий. Но когда на всем литературном небосклоне писателей можно посчитать по пальцам, то говорить о какой-то школе, о позиции, стиле бессмысленно. Все пишут по-разному, все выросли, как цветы – один василек, второй тюльпан, третья роза – и совершенно нечего тут делить.

А критиковал я «Полифонию» еще и за то, что много внимания опять было уделено зарубежным гостям. Почему бы в эту программу широко не включить и казахстанских авторов? Мы устроили пиар Бахыту Кенжееву, но ничего не сказали про наших писателей.

Существует мнение, что сейчас поэзия находится в стадии летаргического сна, и это циклическое явление. Авторы появляются скопом в условном серебряном веке, очень плодотворно и быстро творят – и исчезают на века. Есть надежда, что расцвет поэзии придется на нашу эпоху?

– Во многом популярность поэзии обуславливается людьми, которые в ней нуждаются. Серебряный век был периодом общего интереса к культуре и искусству. И тогда развивалась не только поэзия, появилось кино, новый театр. Было много творческих людей, которые постоянно пересекались друг с другом, взаимодействовали, это режиссеры и поэты, актеры и танцоры, художники и музыканты. Вокруг каждого вида искусства складывались большие группы почитателей, которые формировали вкусы общества. Сейчас в поэзии есть очень интересные имена, они были и в промежутках между серебряным веком и нашим временем. Это неудержимый процесс. Я вижу, что есть и новые голоса, и движение языка, и яркие авторы.

То есть это в народе периодически просыпается стремление к высокой поэзии?

– Да, дело не в поэтах, а в сезонах увлечения искусством.

«Мечтаю снова собрать музыкальную группу»

Вы являлись автором программы «Литературный клуб» на телеканале «Білім және мәдениет». Легко объединять две сферы – телевидения и литературы?

– Мне было легко, учитывая, что тема телепередачи была посвящена литературе. Я занимался тем, что мне близко и понятно. Вместе с гостями студии – как правило, это были эксперт и звезда – мы говорили о книгах.

Не казалось ли вам порой, что передачи свои вы готовили для десяти – ста человека максимум? Всех ведь интересуют более горячие новости.

– Не знаю, но я точно помню, что к нам постоянно приходили отзывы телезрителей, вопросы. Люди нас смотрели, и обратная связь была налажена.

Ряд культурологов в России в свое время отмечали, что открытие телеканала «Культура» как бы дало карт-бланш остальным телеканалам просто игнорировать эту тему. Не кажется ли вам, что в Казахстане произошел аналогичный эффект? Что на всем телевидении, да и в интернете, культуру оградили в глубоком интеллектуальном гетто?

– Опять же не знаю, но вообще, мне кажется, что в жизни нашего общества не очень много внимания уделяется культуре, а как-то уже, на мой взгляд, пора.

Сейчас согласились бы вернуться на телеканал и возродить свою передачу?

– Ну конечно. Я понимаю, что есть еще много неохваченных тем в мировом масштабе, много неохваченных авторов в Казахстане, о которых хочется поговорить.

Поскольку вы человек крайне разносторонний, то не могу не задать вопрос о еще двух направлениях вашего творчества – драматургии и музыке. Насколько все здесь серьезно?

– Я на самом деле в своей жизни написал только две короткие пьесы. Одна была совсем пробная, и с ней ничего не случилось. А вторая под названием «Надежда кроется в обмане» была поставлена несколько лет назад в рамках проекта театра «АРТиШОК» «Театр в поисках автора» и даже победила. Мне тема драматургии очень интересна, и я хочу когда-нибудь написать здесь что-то серьезное.

Что касается второй темы, то в моем случае было время, когда я даже не знал, куда меня больше тянет – в литературу или музыку. У меня долгое время была группа «Фопаjaro», мы активно выступали на концертах, сам я писал песни, исполнял их, играл на нескольких инструментах – гитаре, пианино, ударных плюс всяких шумелках. Ранее я пел в студенческом хоре под кураторством заслуженного хорового дирижера, педагога, народного артиста СССР Анатолия Васильевича Молодова.

Но постепенно литература стала занимать все большее место в жизни, группа расформировалась, все занялись своими делами. А песни я писать все равно продолжаю и думаю, что однажды в будущем снова соберу музыкальный коллектив.

Беседовал Азамат БАЙГАЛИЕВ

Плюсануть
Поделиться
Класснуть
Запинить

Добавить комментарий

Популярное